Неточные совпадения
Несколько раз обручаемые хотели догадаться, что надо сделать, и
каждый раз
ошибались, и священник шопотом поправлял их. Наконец, сделав, что нужно было, перекрестив их кольцами, он опять передал Кити большое, а Левину маленькое; опять они запутались и два раза передавали кольцо из руки в руку, и всё-таки выходило не то, что требовалось.
Я имел самые странные понятия о красоте — даже Карла Иваныча считал первым красавцем в мире; но очень хорошо знал, что я нехорош собою, и в этом нисколько не
ошибался; поэтому
каждый намек на мою наружность больно оскорблял меня.
Комендант по собственной охоте учил иногда своих солдат; но еще не мог добиться, чтобы все они знали, которая сторона правая, которая левая, хотя многие из них, дабы в том не
ошибиться, перед
каждым оборотом клали на себя знамение креста.
Чем ближе я присматривался к этому человеку, тем больше он мне нравился. С
каждым днем я открывал в нем новые достоинства. Раньше я думал, что эгоизм особенно свойствен дикому человеку, а чувство гуманности, человеколюбия и внимания к чужому интересу присуще только европейцам. Не
ошибся ли я? Под эти мысли я опять задремал и проспал до утра.
Ошибаться может
каждый, ошибки могут быть нелепы, если человек судит о вещах, чуждых его понятиям; но было бы несправедливо выводить из нелепых промахов Марьи Алексевны, что ее расположение к Лопухову основывалось лишь на этих вздорах: нет, никакие фантазии о богатой невесте и благочестии Филиппа Эгалите ни на минуту не затмили бы ее здравого смысла, если бы в действительных поступках и словах Лопухова было заметно для нее хотя что-нибудь подозрительное.
Верстах в восьмидесяти от Нижнего взошли мы, то есть я и мой камердинер Матвей, обогреться к станционному смотрителю. На дворе было очень морозно и к тому же ветрено. Смотритель, худой, болезненный и жалкой наружности человек, записывал подорожную, сам себе диктуя
каждую букву и все-таки
ошибаясь. Я снял шубу и ходил по комнате в огромных меховых сапогах, Матвей грелся у каленой печи, смотритель бормотал, деревянные часы постукивали разбитым и слабым звуком…
Между разными распоряжениями из Петербурга велено было в
каждом губернском городе приготовить выставку всякого рода произведений и изделий края и расположить ее по трем царствам природы. Это разделение по царствам очень затруднило канцелярию и даже отчасти Тюфяева. Чтоб не
ошибиться, он решился, несмотря на свое неблагорасположение, позвать меня на совет.
Никому не нужно верить, даже самому себе, потому что
каждый человек может
ошибаться.
— О нет же, тысячу раз нет! — с спокойной улыбкой отвечал
каждый раз Прейн. — Я знаю, что все так думают и говорят, но все жестоко
ошибаются. Дело в том, что люди не могут себе представить близких отношений между мужчиной и женщиной иначе, как только в одной форме, а между тем я действительно и теперь люблю Раису Павловну как замечательно умную женщину, с совершенно особенным темпераментом. Мы с ней были даже на «ты», но между нами ничего не могло быть такого, в чем бы я мог упрекнуть себя…
— Я только, господа… Я, господа, может быть,
ошибаюсь, — заговорил он, заикаясь и смущенно комкая свое безбородое лицо руками. — Но, по-моему, то есть я полагаю… нужно в
каждом отдельном случае разбираться. Иногда дуэль полезна, это безусловно, и
каждый из нас, конечно, выйдет к барьеру. Безусловно. Но иногда, знаете, это… может быть, высшая честь заключается в том, чтобы… это… безусловно простить… Ну, я не знаю, какие еще могут быть случаи… вот…
Не может быть, чтобы я не
ошибался, потому что это «не хочу» — так просто, так естественно, что должно было бы прийти в голову
каждому.
Говорит он по-русски хорошо, но уже по той отчетливости, с которою выговаривается у него
каждое слово, и по той деятельной роли, которую играют при произношении зубы и скулы, нельзя
ошибиться насчет происхождения этого героя.
— Да, вы не
ошиблись! — продолжал он, — рассудок мой угасает с
каждым днем… Можно ли так коварно, неблагодарно поступить с человеком, который любил вас больше всего на свете, который все забыл для вас, все… думал скоро быть счастливым навсегда, а вы…
Сделал он это затем, чтобы, расплачиваясь с рабочими, не
ошибиться как-нибудь, и когда те получали от него плату, то
каждый должен был шепнуть Адонираму свое наименование, сообразно которому он и выдавал, что следовало.
— Но отчего же тогда политики врут и на
каждом шагу
ошибаются, а кажется, действуют все по уму и с расчетом.
— Вы
ошибаетесь!.. Это не предрассудок! Тогда какое же это будет дворянское сословие, когда в него может поступить
каждый, кто получит крест, а кресты стали давать нынче за деньги… Признаюсь, я не понимаю правительства, которое так поступает!.. Иначе уж лучше совсем уничтожить дворянское сословие, а то где же тут будет какая-нибудь преемственность крови?.. Что же касается до вашего жертвователя, то я не знаю, как на это взглянет дворянство, но сам я лично положу ему налево.
Но, если не
ошибаюсь, этот своеобразный фокус состоит в том, что она, идя за мною следом шаг за шагом, нога в ногу, и неотступно глядя на меня, в то же время старается подражать
каждому, самому малейшему моему движению, так сказать, отождествляет себя со мною.
Мне почему-то показалось, что из всей «академии» только этот Пепко отнесся ко мне с какой-то скрытой враждебностью, и я почувствовал себя неловко. Бывают такие встречи, когда по первому впечатлению почему-то невзлюбишь человека. Как оказалось впоследствии, я не
ошибся: Пепко возненавидел меня с первого раза, потому что по природе был ревнив и относился к
каждому новому человеку крайне подозрительно. Мне лично он тоже не понравился, начиная с его длинного носа и кончая холодной сырой рукой.
После
каждого излишества Пепко испытывал припадки самого жестокого раскаяния, хотя и называл
каждый случай пьянства «ошибкой» или описательно — «мы немного
ошиблись». Было тяжело смотреть на него в эти минуты.
— Дарья Михайловна умная женщина, я ее очень люблю и уважаю; но и она может
ошибаться, и я не
каждому ее слову верю.
Разумеется, при таких условиях, особенно с незнакомыми почти дамами, мужчины беспрестанно
ошибались, и при смене
каждой пары в зале Норков начинался самый веселый хохот.
Сегодня Л. был у меня. Очень хвалил. Сделал несколько замечаний относительно разных мелочей, но в общем очень хвалил. Если бы профессора взглянули на мою картину его глазами! Неужели я не получу, наконец, того, к чему стремится
каждый ученик академии, — золотой медали? Медаль, четыре года жизни за границей, да еще на казенный счет, впереди — профессура… Нет, я не
ошибся, бросив эту печальную будничную работу, грязную работу, где на
каждом шагу натыкаешься на какого-нибудь рябининского глухаря.
Может быть, я
ошибаюсь, может быть, я пристрастно смотрю на Глашу, но в
каждом есть такие предубеждения против некоторых людей, и они иногда оправдываются.
— Но это вас от людей не отличает, вы
ошибаетесь, — говорит Михаила. — Все так думают. Оттого и бессильна, оттого и уродлива жизнь.
Каждый старается отойти от жизни вбок, выкопать в земле свою норку и из неё одиноко рассматривать мир; из норы жизнь кажется низкой, ничтожной; видеть её такою — выгодно уединённому! Это я говорю про тех людей, которые почему-нибудь не в силах сесть верхом на ближнего и подъехать на спине его туда, где вкуснее кормят.
— Ах, как вы
ошибаетесь, Сергей Петрович! Как мало нужно для моего великого ума и для моего возвышенного сердца — одна любовь и больше ничего… Любовь, если хотите, среди бедности, но живая, страстная любовь; чтобы человек понимал меня, чувствовал
каждое биение моего сердца, чтобы он, из симпатии, скучал, когда мне скучно, чтобы он был весел моим весельем. Вот что бы надобно было, и я сочла бы себя счастливейшей в мире женщиной.
Вот видишь, это дело важно: в свете
Смеюсь над этим сам…
А в сердце целый ад… так знай: в твоем ответе
Жизнь или смерть обоим нам.
Я был в отлучке долго… слух промчался,
Что Звездич в Нину был влюблен.
Он
каждый день сюда являлся,
Но для кого? свет часто
ошибался,
Его сужденья не закон;
Вчера здесь слышали признанья, объясненья,
Вы обе были тут; с которой же из вас!
Я должен знать сейчас,
О, если не с тобой — то нет ему спасенья!..
Вам посчастливилось встретить его в первый день, мне во второй;
каждый из нас выводит о нем свое мнение, и
каждый ошибается по мнению друг друга.
Вспоминалось еще Татьяне, как в тот самый прощальный, майский вечер Хвалынцев, раздумавшись над ее словами, сказал ей, что ее взгляд на серьезное чувство, пожалуй, хорош, да только та беда, что с ним рискуешь иногда быть очень несчастливым в жизни, если вдруг
ошибешься, да полюбишь человека ветреного, увлекающегося, который разлюбит тебя потом, который в
каждом смазливом личике будет находить себе источник чувства или развлечения, — тогда что? спросил он в том разговоре.
— Уча, мы учимся сами. Я не скажу, чтобы все методы воспитания и исправления, которые применяла Церковь, были одинаково удачны. Нет, мы часто
ошибались, но
каждая наша ошибка вела к упорядочению наших приемов… Мы совершенствуемся, м-р Вандергуд, мы совершенствуемся!
Мучась тем, что я не могу полюбить ее более, чем умею, я чувствовал безмерную радость, когда брал из рук почталиона и подавал ей в неделю раз письмо из Петербурга, надписанное по-русски, но высоко-немецким почерком: я по предчувствию и по наведению знал, что эти письма приходят от Филиппа Кольберга, — и мудрено было, чтобы я в этом
ошибался, потому что при появлении
каждого такого письма, приходившего с немецкою аккуратностию в воскресный день, раз в неделю, maman теряла свою внешнюю спокойность — и, перечитывая написанное по нескольку раз, погружалась в тихое, но восторженное созерцание или воспоминание чего-то чудно-прекрасного и… была счастлива.
— Видите ли, — начал он медленно и тихо закрыл глаза, —
каждый год сосна дает венчик в несколько ветвей. Сколько венчиков, столько и лет, — без ошибки. В этом деревце венчиков до пятнадцати — стало быть, и лет ему пятнадцать. Это вернее, чем ежели теперь срубить у корня и пласты считать, особливо в старом дереве. К коре пласты сливаются, и их надо под лупой рассматривать, чтобы не
ошибиться.
Я вижу, что мы мало знаем и поэтому
каждый день
ошибаемся, бываем несправедливы, клевещем, заедаем чужой век, расходуем все свои силы на вздор, который нам не нужен и мешает нам жить, и это мне страшно, потому что я не понимаю, для чего и кому всё это нужно.
Наружное сходство их было так велико, что даже домашним случалось в них
ошибаться, и потому мать вынуждена была отличить
каждую простенькими браслетами, у одной с бирюзой, у другой с изумрудом.
— Роман… у моей дочери с человеком, который… не делает ей предложения… — перебил его тесть, с расстановкой отчеканивая
каждое слово. — Вы
ошибаетесь, граф!
— Так очень
ошибаетесь. Я всегда говорила и буду говорить, что дело искусства не может быть там, где люди о нем не думают, а у нас
каждый думает только о себе, о своих трактирах, именинах, пирогах и ужинах. Какое там еще искусство выдумали. Долой, господа, искусство; не думая о нем — веселей живется.